Саади Ширази

Саади Ширази — иранский поэт, представитель персидско-таджикской классической литературы, родился в 1219 г. в Ширазе. Прозвище «Саади» происходит от имени атабека Фарса Саада ибн Занги, которому служил ещё отец поэта и под попечением которого Муслих ад-Дин (имя при рождении) поступил в медресе Низамийа в Багдаде — одной из сетей медресе, организованных персидским государственным деятелем сельджукских султанов Низам аль-Мульком — выдающемся деятелем средневекового мусульманского Востока. Там он учился у суфийских шейхов и старался проникнуться их аскетическими идеалами.

Пути ума извилисты. Но нет

Для верного святынь иных, чем Свет.

Хоть нам дано прямое пониманье,

Но мы придирчивы в вопросах знанья:

«Что есть земля? Что — небо в звёздной мгле?

Кто суть сыны Адама на земле?»

О мудрый, ты глубоко вопрошаешь,

Тебе отвечу я, коль ты желаешь:

Моря, пустыни, горы, небосвод

И человеческий несметный род,

И ангелы, и дивы-исполины —

Всё живо лишь тем, что жив Единый.

Ты скажешь: как морской простор широк!

Ты скажешь: как небесный свод высок!

Увы, несведущий не постигает

Безбрежности, где сущность пребывает.

Семь океанов — капля пред Творцом,

И солнце — искра пред Его лицом.

Века подобны грезе быстротечной

Пред тем, что зодчий создаёт предвечный.

Нашествие монголов и низвержение Саада ибн Занги в 1226 г. заставило Саади бежать, и в течение 30 лет судьба бросала его то в один, то в другой конец мира. В Индии, для сохранения своей жизни, Саади притворно принял зороастризм, но потом бежал. В Мекке, большей частью пешком, Саади побывал 14 раз. Благодаря блестящему знанию арабского языка он стал проповедником в Дамаске и Баальбеке.

Такой в Дамаске голод наступил,

Как будто Бог о людях позабыл.

В тот год ни капли ни упало с неба,

Сгорело всё: сады, посевы хлеба.

Иссякли реки животворных вод,

Осталась влага лишь в глазах сирот.

Не дым, а вздохи горя исходили

Из дымоходов. Пищи не варили.

Деревья обезлиствели в садах,

Царило бедствие во всех домах.

Вот саранчи громады налетели...

И саранчу голодных толпы съели.

И друга я в ту пору повстречал, —

Он, как недужный, страшно исхудал,

Хоть он богатствами владел недавно,

Хоть был из знатных муж тот достославный.

Его спросил я: «Благородный друг,

Как бедствие тебя постигло вдруг?»

А он в ответ: «С ума сошёл ты, что ли?

Расспрашивать об этом не грешно ли!

Не видишь разве, что народ в беде,

Что людям нет спасения нигде,

Что не осталось ни воды, ни хлеба,

Что стоны гибнущих не слышит небо?»

А я ему: «Но, друг, ведь ты богат!

С противоядием не страшен яд.

Другие гибнут, а тебе ль страшиться?

Ведь утка наводненья не боится».

И на меня, прищурившись слегка,

Взглянул он, как мудрец на дурака:

«Да — я в ладье! Меня разлив не тронет!

Но как мне жить, когда народ мой тонет?

Да, я сражён не горем, не нуждой

Сражён я этой общею бедой!

При виде мук людских я истомился,

О пище позабыл и сна лишился.

Я голодом и жаждой не убит,

Но плоть мою от ран чужих знобит!»

Тут он начал томиться миром и уединился в пустыне под Иерусалимом. Затем попал в плен к крестоносцам, которые перевезли его в Триполи, и заставили там рыть окопы для крепости.

Купец какой-то хорошо сказал,

Когда он в плен к разбойникам попал:

«Толпе старух подобно войско шаха,

Когда грабители не знают страха!

Беда стране, где властвует разбой,

Не будет прибыли стране такой.

И кто поедет в край, забытый Богом,

Где спит закон, где грабят по дорогам?»

Чтоб славу добрую завоевать,

Шах чужеземцев должен охранять.

Уважь пришельцев, что приюта просят,

Они ведь славу добрую разносят.

А если гостелюбья нет в стране —

Ущерб и царству будет и казне.

Ты по обычаям, по доброй вере

Не запирай пред странниками двери.

Гостей, купцов, дервишей бедных чти,

Очисти от грабителей пути.

Но слух и зренье будут пусть на страже,

Чтоб не проник в твой дом лазутчик вражий.

В один из томительных дней он встретил знакомого богача из Алеппо, тот выкупил его за 10 червонцев, привёл к себе и женил на своей безобразной и сварливой дочери. Спасаясь от невыносимой семейной жизни, Саади бежал в Северную Африку.

О утренний ветер, когда долетишь до Шираза,

Друзьям передай этот свиток рыдающих строк.

Шепни им, что я одинок, что я гибну в изгнанье,

Как рыба, прибоем извергнутая на песок.

Пространствовав сквозь всю Малую Азию, в 1256 г. Саади очутился в родном Ширазе и под покровительством Абу-Бекра, сына покойного Саада ибн Занги, прожил в подгородной мечети до конца жизни. Там же, через год, закончил свой поэтический трактат «Бустан» («Плодовый сад»), где стихами изложена суфийская философия, подкрепляемая занимательными притчами и рассказами.

Эй сорбон, оҳиста рон, к-ороми ҷонам меравад,

В-он дил, ки бо худ доштам бо дилситонам меравад.

Ман мондаам маҳҷур аз y бечораву ранҷур аз y,

Гуи ки неше дур аз y дар устухонам меравад.

Гуфтам ба найрангу фусун пинҳон кунам рози дарун

Пинҳон намемонад, ки хун бар остонам меравад.

Маҳмил бидор, эй сорбон, тундӣ макун бо корвон,

К-аз ишқи он сарви равон, гуи, равонам меравад.

У меравад доманкашон, ман заҳри танҳои чашон,

Дигар мапурс аз ман нишон, к-аз дил нишонам меравад.

Баргашт ёри саркашам, бигзошт айши нохушам.

Чун миҷмаре пуроташам, к-аз сар духонам меравад.

Бо он ҳама бедоди y в-ин аҳди бебунёди y,

Дар сина дорам ёди y ё бар забонам меравад.

Боз ою дар чашмам нишин, эй дилситони нозанин,

К-ошубу фарёд аз замин бар осмонам меравад.

Шаб то саҳар менагнавам в-андарзи кас мешнавам,

В-ин раҳ на косид меравам, к-аз каф инонам меравад.

Гуфтам: бигирям, то ибил чун хар фуру монад ба гил,

В-ин низ натвонам, ки дил бо корвонам меравад.

Сабр аз висоли ёри ман, баргаштан аз дилдори ман,

Гарчи набошад кори ман, ҳам кор аз онам меравад.

Дар рафтани ҷон аз бадан гуянд ҳар навъе сухан,

Ман худ ба чашми хештан дидам, ки ҷонам меравад.

Саъдӣ, фиғон аз дасти мо, лоиқ набуд эй бевафо,

Тоқат намеорам ҷафо, кор аз фиғонам меравад.

Перевод:

О, караванщик, тише звон! То жизнь со мной прощается.

Вослед усладе сердце вон, — душа, постой! — прощается.

Оставлен, сир я и разут, ничем уже не дорожу,

Лишь только жалом, что в грозу во мне с тобой прощается.

Хитрить пытался, делал вид, что весел, ветрен, деловит.

Но сокровенное кровит в проём дверной, прощается.

Эй, караванщик, мягче шаг! Там в паланкине спит душа,

Тут от любви к ней, не дыша, едва живой прощается.

Там ветер полами смущён, тут яд разлукой замещён.

Я растворён и разлучён, мой луч свечой прощается.

И если вспыхнешь предо мной, сгорю в блаженстве, сам не свой

Сродни кадильнице, густой дым с головой прощается.

Но милой гнёт приняв, к суду я равнодушен на беду,

В груди тебя ценя, в бреду язык с ценой прощается.

Вернись, предстань же наяву, — свою прелестницу зову,

Воззванья в небеса плывут, мятеж с землёй прощается.

Ночами маюсь, ночь слова доносит, кругом голова,

Плетусь без цели, жив едва, что путь с уздой прощается.

Молил в слезах я, что верблюд устанет свой нести сосуд,

Но тщетен был мой тяжкий труд, что с пустотой прощается.

Живу мечтой о встрече с ней, не сплю ночей, не помню дней,

И будь, что будет, мне видней, — ей нрав крутой прощается.

Я слышал много разных слов, как души покидают кров.

И сам вот вижу меж миров, как жизнь со мной прощается.

Оставь свой ропот, Саади! Рыдай и сам себя суди!

Терпеть не в силах. Боль, уйди! И плача, боль прощается.

Ещё через год написал прозу вперемежку со стихами — «Гулистан» («Цветочный сад»), которая имеет своеобразную прелесть народности, потому что пересыпан множеством пословиц и поговорок. По выражению Девлет-шаха, «князья, вельможи и лучшие горожане являлись на посещение шейха».

Умер поэт в 1293 г.

بنی آدم اعضای یکدیگرند

که در آفرینش ز یک گوهرند

چو عضوی به درد آورد روزگار

دگر عضوها را نماند قرار

تو کز محنت دیگران بی غمی

Бани одам аъзои якдигаранд,

Ки дар офаринаш зи як гавҳаранд,

Чу узве ба дард оварад рузгор,

Дигар узвҳоро намонад қарор.

Ту к-аз меҳнати дигарон беғами,

Нишояд, ки номад ниҳанд одамӣ.

Перевод:

Дети Адамовы — телу сродни,

Из колыбели единой они,

Если поранился палец один,

Разве остался ты весь невредим?

Ты, кто при этом остался беспечен,

Не говори, что ты сын человечий.

Несколько знаменательных фактов, относящиеся к поэту:

- в честь Саади назван кратер на Меркурии;

- великий французский математик, один из выдающихся представителей Великой французской революции Лазар Карно назвал своего сына в честь поэта — Сади Карно;

Сади Карно — основатель термодинамики (цикл Карно и т.д.).

Из открытых источников.

Саади в цветочном саду. Из рукописи «Гулистан»