О таджиках из зарубежных источников

«Таджики мало говорят о красоте своего языка. «Роза о себе не поёт» — это из сборника чайханных мудростей. Таджики говорят на литературном фарси, которое ещё называют дари. Выплавленный в горниле стиха Рудаки, кованный бейтах Фирдоуси, расцвеченный сапфирами Хафиза и лапами Хайяма дари, как драгоценный тадж (корона), венчает седую голову культуры таджиков.»

(Олжас Сулейменов, известный казахский поэт, публицист, общественный деятель)

«…Мы снова садимся в арбу, и ямщик гонит рысью своих «голубчиков» по тенистым улицам, которые содержатся в чистоте и порядке. На самаркандских улицах много прохожих в живописных костюмах — «халаты» всех цветов, а на голове кокетливо закрученные тюрбаны. Впрочем, типы здесь смешанные, да и как может быть иначе? Ведь в Самарканде около сорока тысяч жителей. Большинство из них таджики иранского происхождения. Это люди крепкого телосложения с коричневой от загара кожей. Я повторяю здесь строчки, прочитанные в рассказе госпожи Уйфальви-Бурдон:

«Волосы у них чёрные. Бороды тоже чёрные и удивительно густые. Глаза правильной формы и почти всегда карие. Удивительно красивый нос, тонкие губы и маленькие зубы. Лоб высокий и широкий. Овал лица продолговатый».

И я не могу не присоединиться к господину Катерна, который, увидя одного из таджиков, причудливо задрапированного в яркий халат, восклицает:

— Какой прекрасный тип для первых ролей! Вот это настоящий Мелинг! Представьте его только в «Нана-Саибе» Ришпена или в «Шамиле» Мериса!…»

(Жюль Верн, «Клодиус Бомбарнак», 1892 год)

«Официально таджики, как утверждается, составляют менее 5 процентов населения, при этом истинная пропорция составляет, по крайней мере, в три раза и более раз больше. Невозможно знать наверняка, так как большинство носителей таджикского языка в Узбекистане зарегистрированы как узбеки, и только в доверительных беседах на родном языке они иногда осторожно называют себя таджиками. Стоит только провести несколько минут на улицах Самарканда или Бухары — второго и третьего по величине городов Узбекистана — чтобы понять, что большинство прохожих говорят между собой на таджикском языке, и этот язык не ограничен этими городами.

Во время моей полевой работы в Узбекистане в качестве аспиранта в середине 1990-х годов, мы с моей бывшей женой выехали из сильно русифицированной столицы Ташкента в окружающие горные деревни на востоке, где таджикский язык был единственным языком, который мы слышали. Путешествие в те дни было медленным и трудным даже на короткие расстояния; понимая, что в тот момент не было никакого способа вернуться в город и услышав разговор местных жителей, стоявших в пыльном переулке деревни, я спросил у них на персидском языке, есть ли поблизости мехманхане (гостиница). Они озадаченно посмотрели друг на друга, затем повернулись ко мне, вытянув руки, и воскликнули на легко понимаемым диалекте таджикского, "Injo har khona mehmonkhonast!" («Здесь каждый дом — гостиница!»), после чего все они начали спорить о том, кто получит честь принять иностранную пару на ночь.

Историческое значение для иранской цивилизации двух основных таджикских городов, находящихся сейчас в Узбекистане, Самарканда и Бухары, трудно переоценить. В своей монографии от 1965 года под названием «Бухара: средневековое достижение» Ричард Фрай напоминает нам, что «Бухара в конце IX и в X веке стала столицей восточной иранской культурной зоны и, таким образом, стала наследницей традиции, независимой от западного Ирана». Именно здесь, в Центральной Азии, отмечает Фрай, можно обнаружить «новое персидское возрождение», которое после двух веков арабского политического господства успешно соединило древнюю культуру и традиции Ирана с теми, которые появились в исламе. В этом смысле таджики были основными агентами персидского культурного возрождения X в., которое охватывало не только литературу, но, что ещё важнее, ценности иранской идентичности доисламского прошлым, которые затем распространились на западный Иран.»

(Ричард Фольц, профессор Гарвардского Университета)

«Таджики — племя арийского происхождения, составляющее ядро населения Бухары, Афганистана, Балха, Хивы; живут таджики также в Бадахшане, до Памира, и в Кашгаре; в качестве торговцев встречаются и в Южной Сибири, и в Восточном Туркестане, где сельское население состоит из отатарившихся таджиков.

Слово «таджик» означает «увенчанный»; это показывает, что в прежнее время им принадлежала власть в тех местах. Во многих странах Арало-Каспийской покатости таджики называют себя «парсиван», т. е. персиянами; они действительно являются остатками первоначального персидского населения Средней Азии. В наружных физиономических особенностях таджики ясно замечаются главные черты иранского типа: они обыкновенно среднего роста, с широкими, крепкими костями; лицо их продолговатее, чем у турок, но по широкому лбу, толстым скулам, толстому носу и большому рту можно заключить о значительной примеси туранской крови. У таджиков высокий лоб, выразительные глаза, чёрные ресницы, густые темно-русые волосы, густая борода. Таджики живут в селениях и городах, занимаются земледелием, скотоводством, ремеслами и торговлей.

По духовным качествам таджики стоят много выше своих татарских завоевателей — узбеков: Бухара только потому сделалась средоточием среднеазиатской цивилизации, что там с древних времен таджики составляли преобладающее большинство населения, которое, хотя и покоренное, не переставало играть роли цивилизаторов по отношению к своим повелителям. Как в первые века по принятии ислама на поприще религиозных знаний и философии отличались более всего таджики, так и теперь еще в Бухаре, Коканде и Кашгаре известнейшие муллы и знатнейшие имамы принадлежат к таджикам. Они же были устроителями ирригации в оазисах Туркестана. По своему быту и образу жизни таджики сходны с сартами, вследствие чего некоторые ученые считают их за одно и то же племя; Вамбери утверждает, что слово «сарт» есть турецкое название таджика.»

(Словарь таджикского (или бухарского) языка составлен А. Старчевским («Спутник русского человека в Средней Азии», вып. V, СПб., 1878). О горных Таджиках, или гальчах, см. Ср. Ю. Д. Южаков, «Сарты или Таджик» («Отечеств. записки», 1867, т. 173); А. Вамбери, «Очерки Средней Азии» (рус. пер., М., 1868); А. Гребенкин, «Таджики» (сборник «Русский Туркестан», вып. 2, M., 1872))

Встретил я турка в Турции и спросил у него:

— Мавлана Джалалиддин Руми (Балхи) тюрком был или иранцем?

Воскликнул:

— Конечно, тюрк!

Спросил его:

— А почему вы так считаете?

Ответил он:

— Ведь он жил и умер на территории современной Турции.

Тогда я протянул ему один из томов «Маснавиа» Руми и попросил пару строчек прочитать. Сказал:

— Не умею на этом языке.

Тогда я прочёл ему эти строки:

Эй турки моҳчеҳра чӣ гардад, ки субҳ,

Ту оӣ ба ҳуҷраи ману гӯӣ, ки «гул ба рӯ».

Ту моҳи туркиву ман агар турк нестам,

Донам ман ин қадар, ки ба туркӣ об — сӯ.

Перевод:

Эй луноликая турчанка, чего стоит тебе,

Если придёшь и скажешь мне «гул ба ру».

Ты красавица турчанка, но я не тюрк,

Только знаю, что по-тюркски вода — су.

Как-то поехал я в Баку и спросил там у незнакомца:

— Низами родом из Ирана или отсюда?

Ответил:

— Стыдись, он наш!

Тогда я ему протянул книгу стихов Низамиа и попросил прочитать, но увы не смог. Тогда я прочёл ему эти строки:

Ҳама олам тан асту, Эрон — дил,

Нест гӯянда з-ин қиёс хаҷил.

Чун ки Эрон дили замин бошад,

Дил зи тан беҳ бувад, яқин бошад!

Перевод:

Вся вселенная — лишь тело, а Иран — душа.

Говорю об этом смело, правдою дыша.

Дух земли — Иран. И ныне — внемли каждый слух:

Пусть прекрасно тело мира — выше тела дух.

(пер. В. Державина)

Встретил я араба и спросил у него:

— Абуали ибн Сина кем вам приходится?

Улыбнулся и сказал:

— Земляк мой, он араб.

Тогда я ему сказал:

— А ведь он родился в Бухаре, а умер в Иранском городе Хамадан.

Воскликнул он:

— Говорю, он араб!

Тогда я ему отдал бумажку с рубаи Авиценны и попросил прочитать вслух. Он посмотрел и сказал, что не может.

Куфре чу мане газофу осон набувад,

Маҳкамтар аз имони ман имон набувад.

Дар даҳр чу ман якеву он ҳам кофир,

Пас дар ҳама даҳр як мусулмон набувад.

Перевод:

Вашу ложь не приемлю, я — не лицемер,

Поклоняюсь я истине — лучшей из вер.

Я один, но кафиром меня не считайте,

Ибо истинной веры я первый пример.

Встретил я узбека и спросил у него:

— Абурайхан Беруни узбеком был или таджиком?

Категорично сказал:

— Он был узбеком, так как родился на территории современного Узбекистана!

Тогда я ему открыл книгу «Беруниа» и попросил прочитать пару строчек, на что он ответил:

— На каком это языке?

«…ва аммо мардуми Хоразм онҳо шохае аз дарахти устувори Порсӣ ҳастанд…»

Перевод:

«…народ Хорезма часть великой персидской семьи…»

Из открытых источников.